- Плакат принес Артем, - заметив мой взгляд, сказала Валя.

- А где график дежурств?

- Не знаю, наверное, под плакатом, - ответила она слишком поспешно. В ее голосе, да и во всем поведении чувствовалась какая-то нервозность. Руки были не на месте, да и глаза тоже.

Она сдала выручку. Я внимательно пересчитал ее, сравнил с показателями кассы, убрал в карман, затем перевел кассу на нули, оставив на контрольной ленте устраивающую нас сумму, погасил кассу и расписался в книге кассира. После этого Валя достала спрятанный под обшивкой наш внутренний, секретный журнал для черной бухгалтерии, в котором я расписался за полученные деньги и вписал привезенную водку. Кроме того, проверил расчеты с поставщиками за последние два дня, сверил суммы с имеющимися у меня дубликатами накладных и принял у нее заявку на бакалею. Все это время меня не покидало чувство, что я застал Валю врасплох, напугал чем-то.

Я подошел к полке с сигаретами, взял наугад несколько пачек, с деланным вниманием осмотрел их, достал записную книжку из внутреннего кармана и сделал вид, будто что-то в нее записал. То же самое я проделал с чипсами, потом посмотрел на Вальку. Она вытирала пыль с кассы. Крошек на столе уже не было, тарелки с лапшей тоже. Никакой реакции. Наверное, показалось.

- Какое сейчас время года? - спросил я ее перед уходом.

- Весна, - она удивленно посмотрела на меня.

- Молодец. Чем грозит нам весна?

Она задумалась.

- Не знаю.

- Запомни или запиши: весна, кроме любви, предвещает пробуждение от зимней спячки голодной санэпидемстанции. Самое рыбное время у санитарных врачей весной, когда из-под тающего снега появляется прошлогодняя грязь. Чем грозит нам визит санэпидемстанции?

- Наверное, штрафом.