Когда я вышел из машины, Валька уже стояла на пороге, открыв мне дверь. Она была одета в серый вязаный свитер, джинсы и старые, в заплатках, сапоги " дутыши".

- Привет, - Она старалась держаться как ровня, но все - таки чуть-чуть заискивала. - Наконец-то. Я совсем пустая.

- Что, совсем ничего? - Я занес первый ящик и поставил его на заранее приготовленное место.

- Пара пузырей.

- Хорошо. Сколько тебе оставить?

Она подумала.

- Когда следующий завоз?

- В воскресенье вечером или в понедельник утром.

- Тогда девять.

- Хорошо.

Я составил восемь ящиков в углу у самого входа в два ряда, а девятый занес под кассу.

- Когда тару заберете? - спросила Валя, после того как я закрыл машину и вошел внутрь.

- Завтра.

- Ну, Коля, имейте совесть. Каждый раз завтра. Развернуться ведь негде. Сторожам ночью даже ноги вытянуть невозможно. Они выносят ящики на улицу. А если упрут? Кто будет виноват?

- Пусть спят на ящиках. Не графья. Я договорился с Углановым, он даст " Газель", одним махом увезем со всех трех киосков.

- Ну, не знаю...- сказала она недовольно.

Обычно пустые ящики забирали сразу. Раскидав водку, мы в обратном порядке собирали тару и увозили на склад, но иногда бывали сбои, когда после завоза водки приходилось срочно ехать за каким-то грузом, например, за шоколадом. Тогда тара зависала на точках, отравляя жизнь и нам, и нашим продавцам. Чаще всего в этом был виноват Серега.

В киоске, действительно, было очень тесно, повсюду расставлены ящики, свободного места на полу оставалось метра два. Несмотря на это, вокруг царила чистота, если не считать хлебных крошек около тарелки с остывшей лапшей быстрого приготовления. На единственной, свободной от полок, стене висел портрет обезьяны. Во рту у обезьяны торчал окурок, на лбу красным маркером было написано "Валя", слово "Валя" было перечеркнуто синей ручкой, а рядом этой же ручкой было написано "Артем". Позавчера обезьяны не было.