— Толку мало. У всех в квартирах двери толстые. В квартире справа какие-то крутые живут, за имущество переживают. Это они поставили железную дверь между площадкой лифта и, коридором, где квартиры. Умножь все вышесказанное на громкость телевизоров и позднее время. Кто услышит хлопки, похожие на звук пробки, вылетевшей из бутылки шампанского? Стреляли около двадцати двух, а трупы увидел часа через два тот крутой сосед, у которого железная дверь. Говорит, засиделся на переговорах в ресторане — может, врет, кто его знает, — ^ но в районе двенадцати он поднялся в другом лифте, грузовом, на свой этаж и увидел всю эту панораму. Сейчас отпаивают валокордином, слабонервным оказался.

— Еще что-нибудь есть?

— Пока только то, что девочку свою он посещал регулярно, в десять часов два раза в неделю.

— Педант. Откуда такие сведения?

— Любовница поделилась.

— Плачет?

— Спокойна, как сытый удав. Легкое сожаление, бережное отношение к косметике, бараньи глаза. А может, просто не осознала еще, что случилось: время-то позднее. Завтра проспится, оплачет потерянное сокровище.

— Квартира ее?

— Снимает. Платил, конечно, Серебряков. Обидно, да?

— Потряси ее, может, она наводку дала?

— Не исключено. Ну что, морг приехал?

Тела стали грузить на носилки. Кровь запеклась в лужах, потеряв свой вызывающий первоначальный цвет. Тела убитых людей вызывали смешанное чувство отвращения и любопытства у ночных зевак. Пахло сигаретами, кожаными ремнями, лекарством. Приехавшие на место убийства полусонные люди садились в машины, ругая слякотную погоду. Журналисты, как стая пираний, готовились обглодать очередной кровавый сюжет. Время перетекало дальше, как поток, огибая останки троих людей, еще вчера несущихся вместе с ним, а сегодня выброшенных на берег вечного покоя.