делают из них бойцов. А потом эти недоросли через месяц-два уходят получать официальный

жетон. Засранцы неблагодарные, хоть бы один назад вернулся! Ну, не предусмотрены у них в

бюджете станции наемные сталкеры, своих готовили. Место хорошее, фон радиационный не

такой сильный, как во многих других местах. Казалось бы: живи и радуйся, таскай с поверхности

барахло. Нет, как шило у них ниже спины, не сидится им здесь, как только хвастаться не перед

кем становится – нет сталкера, ищи следующего. Хорошо, что добровольцы не переводятся.

Только он никуда не двигается, проводил взглядом заметно уставшего Мишку. Сам Виктор и без

химзы теперь ста шагов не пробежит. Бывший спасатель, бывший сталкер... И мужик-то, наверное, уже бывший.

- Дядя Витя, вы не соскучились?

- Еще круг! И скорость прибавь, твари - они быстрые.

***

Он видел сон - осенние листья лежали на земле, скованные льдом. Как будто уже конец октября, днем еще греет солнце, а к вечеру земля по-зимнему холодная. Листья были разные: светло-

коричневые дубовые, прогнившие до черноты тополиные. И сверху - золотистый березовый. С

мелкими зубчиками по краю и несколькими червоточинками. Он удивился даже во сне, что

помнит до мелочей, как выглядят опавшие листья. И какой-то голос шепнул ему на ухо: это твоя

жизнь. Во сне он согласился с голосом, его осень уже наступила, он даже не ощущал

собственного тела, растворился в этом замерзшем пестром ковре, но, проснувшись, удивился.

Почему там не было ни одного ярко-красного кленового листика? Умный мужик был Фрейд, черт

его задери, есть в человеке что-то бессознательное. Не было в жизни ничего яркого, и листьев

кленовых нет. И вообще, если сны стали более интересными, чем реальная жизнь... Плохой

признак.

Оказание первой помощи у всех «желторотиков» шло из рук вон плохо. Если уж они на станции