принёс. Он смутится: не догадался…

О, вроде, идёт! Маша прислушалась: точно, он. Интересно, там, наверху, он также топает?

Провела по волосам (господи, эти уши…), по - быстрому оглядела себя, зачем-то подёрнула

джемпер…

- Доброе утро! – чмокнул в подставленную щёку.

- Привет! Чай горячий, будешь? – что спрашивать, конечно, будет. Жалко, что без сладкого: муженёк-то не только топает, как медведь, но и сладкоежка такой же.

- Ты сегодня хорошо выглядишь…

Упс…Руки дёрнулись, чуть чай не пролила: «И я тебя люблю, дорогой!». Глаза вдруг зачесались:

«Ну, вот, не хватало ещё сырость разводить!» Нет, плакать она не будет. Итак плохо, а будет

совсем…И этот, балбес, ещё расстроится…

Маша, как бы невзначай, глянула в сторону мужа. Вид у того был настолько обескураженный, настолько виноватый, что она едва не рассмеялась: «Балбес, как есть балбес! Ладно, прощаю!».

- Завтрак там, под подушкой. Будешь? Я закрыла, чтоб не остыл.

Бабушкин способ пришёлся очень кстати: после сегодняшней ночи она поняла, что второй раз

дорогу до кухни вряд ли осилит, а кормить любимого мужчину холодным завтраком – последнее

дело.

- А сама-то ела?

- Угу….

И не соврала почти…Действительно, поклевала немного.

«Ну, подушка, посмотрим, какая из тебя печка», - Маша попробовала рукой кастрюльку.

- Смотри - ка, действительно не остыла! Горячая. Накладывать?

Муж ничего не ответил. Не слышит?!

- Илья? Что–то случилось?

- Да нет, просто устал.

Конечно же, устал. Сутки на ногах. Осунулся, глаза красные. Но ничего, поспит, будет как

огурец.

Неожиданно Илья притянул её к себе и легонько подул в ухо. По телу побежали мурашки, сердце

ухнуло куда-то в пятки….

- Ой, щёкотно, же, - на самом деле, конечно, не щёкотно, приятно. Голова «побежала»…Нет, не