неурочное время, что само по себе было плохим предзнаменованием, и начали выносить ещё

почти полные мешки. Из дыр сыпалось зерно, а они молчали, отчего нам становилось просто

жутко. Сердце холодело от ужаса. Вот, интеллигенция! Уж лучше бы матерились, спускали бы

пар, глядишь, всё как-нибудь и устроилось. А они, наоборот, только мрачнели и мрачнели, как две

грозовые тучи перед дождём.

Мы, конечно, постарались рассредоточиться, – обычный приём, когда есть угроза для всех.

Но наблюдали издалека за развитием событий.

А дело принимало новый оборот. Вынеся все до последнего мешки, они решили вынести и

доски, которыми был вымощен пол.

" Это ещё зачем? Они что, эмигрировать что ли собрались? Каждую нитку готовы

забрать", – мы все были ни живы, ни мертвы. И тут, подняв пару досок, Антон (так зовут

старшого), увидев гнёзда с нашими малыми голыми новорожденными, с отвращением отшатнулся

и как заорёт: "Вот они где!!! " – Два высших, а культуры никакой! Надо уметь держать себя в

руках перед лицом жизненных испытаний. Как-то несолидно. Настоящие бизнесмены так не

кричат.

К нему подошёл Димон. Его передёрнуло от открывшегося вида. – Что делать-то с ними, –

спросил как-то горестно. По нему было видно, что он потрясён и наглядностью, и масштабом

проблемы.

Мы смотрим со стороны и телепатируем – мысленно посылаем им такой вариант : " верните

всё на место, а то потом всю жизнь будут мучить угрызения совести" .

Антон отмахнулся обеими руками.

– Делай что хочешь, но только без меня! Я их не приглашал. Видеть этого не могу. Мне всю

оставшуюся жизнь этот кошмар будет сниться. Увольте!

Тяжело вздохнув, Дима нерешительно принялся сгребать лопатой и складывать наше