нет сил и возможности что-то исправить, ты вынужден уходить с сознанием того, что прожита

жизнь насмарку. Кровь, пролитая тобой, так и останется на твоих руках, а ордена, которые ты

носишь, считая за доблесть, будут свидетельством о погубленных тобой. Только сейчас мне стал

понятен смысл заповеди "Не убий!" – Никогда, не при каких обстоятельствах, даже перед угрозой

смерти: "Не убий!" Иначе загубишь свою душу, став пособником зла.

Вот я думаю, что за скотина, этот человек? Неужели для того, чтобы стать настоящим

человеком, ему нужно сначала нагрешить, напакостить, узнать что значит "убить", а потом всю

оставшуюся жизнь чувствовать, как грех разъедает тебя изнутри.

Страшно умирать. Но не самой смерти я боюсь, а ответственности за пролитую кровушку.

Никто кроме меня и Него, – он показал глазами в потолок, – не знает сколько её. И ничего, ничего

уже не вернёшь!

*

*

*

Коленька проснулся от беспокойства. Он озяб, некоторое время спав раскрытым. Бабушка

куда-то отошла. Он поискал под кроватью горшок, но не нашёл. Решив, что нужно искать

бабушку, которая всё знает, вышел через сени на крыльцо. Скрип старых половиц совсем разбудил

его.

В предрассветном тумане слышалось мычание коров, выгоняемых на пастбища, голос

деревенского пастуха, перекликавшегося с хозяйками. Голосили петухи. Бабушки нигде не было.

Коленька вернулся в сени и заглянул в приоткрытую дверь, ведущую через чулан в погреб.

Одинокая лампа слабо освещала пространство подпола. Прохладный воздух был насыщен запахом

влажной земли и крапивы. Досчатая лестница в четыре ступеньки, делала небольшой спуск. На

земляном полу, устланном крапивой, лежало множество больших белых птиц, из сказки “Гуси –

лебеди”.