В архиве в любое время суток находились служащие из новичков, чтобы в минимальный срок создать Вестал полную картину состояния ее капитала.

Когда Литбетер начал с полки "А", всем своим видом показывая, что готов объяснять все, кончая полкой "Я", я остановил его порыв.

- Подожди минутку, - сказал я, усаживаясь за стол. - Не хочу забивать голову этой галиматьей. Бросим все это.

Он уставился на меня с таким видом, будто я только что признался в намерении убить собственную мать.

- Но ты должен досконально знать все это, - сказал он дрогнувшим голосом. - Эти дела - основа всего ее имущества. - Я был удивлен тем, что Литбетер говорил, стоя ко мне спиной. - Ты обязан вникнуть в их суть, голос его вибрировал, как натянутая струна. - Неужели ты не понимаешь, какая ответственная задача возлагается на тебя? Мисс Шелли требует очень большой оперативности в работе. Ее состояние - одно из крупнейших в стране. Мы не можем позволить себе потерять такого клиента.

Я закурил.

- Между нами: меня совершенно не волнует то, что компания может лишиться этого состояния. И если ты и Стенвуд надеетесь, что я из-за этой проклятой работы не буду спать ночами, то вы глубоко заблуждаетесь на этот счет.

Он по-прежнему стоял спиной ко мне, с опущенной головой, лихорадочно барабаня по полке пальцами. Я заметил, что он все еще дрожит мелкой дрожью.

- Что случилось, Том? - спросил я с тревогой. - Ты плохо себя чувствуешь? - И тут он сделал такое, чего я не забуду, сколько буду жить: закрыл лицо руками и принялся рыдать, словно женщина, впавшая в истерику. Не волнуйся, Том! Сядь и успокойся...

Я взял его за плечи и усадил на стул. Он сидел, закрыв лицо руками и не переставая всхлипывать. В этом было что-то трогательное, но и в то же время унизительное. Он словно признавал свое поражение. И меня охватила жалость к этому человеку. У него была не простая истерика: похоже, человек находился на пределе нервного напряжения. Так, по крайней мере, мне показалось.