- Я должен признаться, что не моту разобрать эту мелодию, - заметал я, когда одна из птичек разразилась низким, все нарастающим свистом.

Мистер Уилсон поспешно набросил полотенце на клетку.

- Это песенка тропической ночной птицы, - коротко отрезал он, - и, так как я предпочитаю, чтобы мои птички днем пели дневные песенки, придется наказать Пеперино, оставив его в темноте.

- Меня удивляет, что вы в спальне предпочитаете открытый камин печке, заметил Холмс, - ведь это может вызвать сильный сквозняк.

- Я не замечал этого... Боже мой, туман в самом деле усиливается. Я боюсь, мистер Холмс, что вам предстоит довольно неприятное путешествие.

- Да, нам пора отправляться.

Когда мы спустились по лестнице и задержались в зале, в то время как Уилсон пошел за нашими шляпами, Холмс наклонился к молодой хозяйке.

- Мне хотелось бы напомнить вам, мисс Уилсон, о том, что я сказал раньше насчет женской интуиции, - спокойно заметил он. - Бывают случаи, когда правду легче ощутить, чем увидеть глазами... Доброй ночи!

Мгновением позже мы ощупью пробирались по садовой дорожке к ожидавшему нас экипажу, свет которого тускло пробивался через поднимающийся туман. Мой друг был погружен в свои мысли, пока мы мчались в западном направлении через грязные улицы, убожество которых стало еще заметнее при ярком свете газовых фонарей, горевших около многочисленных трактиров. Ночь обещала быть скверной, и случайный путник, пробиравшийся сквозь желтый туман, нависший над тротуарами, казался лишь смутной тенью.

- Мне хотелось бы, мой дорогой друг, - заметал я, - чтобы вы впредь воздерживались от столь бесполезной траты сил. Вы и так уже достаточно истощены.

- Ну, ну, Уотсон. Я так и полагал, что семейные дела Уилсонов не заинтересуют вас. И все же, - он откинулся назад, погруженный в собственные мысли, - и все же здесь что-то не в порядке, наверняка не в порядке!