Миссис Грэхем засмеялась, увидев выражение лица Сары.

– Я вас шокирую? У меня большой рот, и я люблю использовать его по назначению. Не принимайте смерть миссис Гиллеспи так близко к сердцу. Ее здесь не любили, и, можете мне поверить, она и не стремилась нравиться. Народ в деревне не злой, но всему есть предел. Когда женщина отряхивает пальто после того, как ты случайно с ней столкнулась, – это уже слишком. Я не часто хожу в церковь и все-таки кое во что верю. Например, в раскаяние. К старости, полагаю, все каются – из-за скорой встречи с Богом. Мало кто из нас умирает, не признав свои ошибки, потому мы и встречаем смерть с умиротворением. И даже не важно, перед кем каяться – перед Богом, священником или родственниками, – от сказанного становится лучше на душе. Я считаю, миссис Гиллеспи хотела извиниться за свой злобный язык и надела «уздечку» перед встречей с Создателем.

Матильда Гиллеспи была похоронена рядом со своим отцом, сэром Уильямом Кавендишем, на деревенском кладбище Фонтвилля тремя днями позже. Дознание еще не закончили, но все уже слышали, что вердикт «самоубийство» – вопрос решенный. Об этом узнали либо из уст Полли Грэхем, либо сделав простые выводы из очевидного: полиция сняла печать с «Кедрового дома» и убралась восвояси в Лирмут.

На похороны пришли немногие. Полли Грэхем была права: миссис Гиллеспи не любили. Лишь несколько человек смогли найти время и попрощаться со старой женщиной, известной только дурным характером. Викарий старался, как мог в сложившихся обстоятельствах, но это не слишком помогало. После его заключительных слов собравшиеся с явным облегчением отвернулись от могилы и направились к воротам. Сара чувствовала себя обязанной появиться на похоронах. Ее муж, Джек Блейкни, был вынужден прийти вместе с ней. Он склонился к уху жены и пробормотал: