- Немного слышал о нем.

Он не хотел раскрывать все карты.

- А у нас есть сведения, что вы познакомились с ним в семьдесят восьмом, в Иране. Нам рассказывал про это генерал Шебаршин, бывший резидент КГБ в Иране. Кречетов был его сотрудником. Теперь вспомнили?

Затонский явно иронизировал. И бывшую должность Шебаршина мог не называть. Генерала-разведчика Шебаршина знали все. И в ГРУ, и в КГБ, и сейчас в СВР.

- Вспомнил, - спокойно ответил Акбар, - хотя прошло семнадцать лет. Так какое у вас дело?

- Вы были друзьями? - снова спросит Затонский.

- Можно сказать, во всяком случае он был хорошим профессионалом.

Затонский достал из кармана пять фотографий.

- Это его нынешняя фотография. Вы можете опознать, кто из них Кречетов?

Асанов молча взял пять фотографий и почти сразу выбрал одну.

- Вот этот.

- Очень хорошо, - Затонский убрал в карман все пять фотографий, - у вас хорошая память, генерал.

- Вы приехали сюда только для того, чтобы сказать мне это? - спросил Асанов.

- Нет. Для того, чтобы сообщить - полковник Кречетов попала плен, в Афганистане, к "духам".

- А что он там делал? Специальное задание?

- Его захватили на границе во время инспекции одной из застав, терпеливо объяснил Затонскии.

- Он еще жив?

- Пока да. Но шансов очень мало. Ему еще можно помочь.

Генерал Асанов все понял.

- Что нужно делать? - спросил он, не выдавая своего волнения.

"Афганистан снова напомнил о себе, - подумал генерал. - Он всегда в нашей крови".

Все считали тогда, что можно будет обойтись малой кровью. Или крови не будет вообще.

IV

В сентябре в Москву прилетел Hyp Мухаммед Тараки. Неисправимый идеалист, романтик, так наивно верящий в социалистическую мечту, он возвращался на родину после 6-й конференции глав государств и правительств неприсоединившихся стран на Кубе. Находясь под впечатлением эмоционального, темпераментного выступления Фиделя Кастро, афганский лидер с увлечением рассказывал Брежневу об успехах социалистического строительства в его феодально-рабовладельческой стране.