Мертвец в морге, остается только поймать человека в кожаном пальто... Тут я усмехаюсь, показывая, что обладаю чувством юмора, как и всякий уважающий себя полицейский, и кладу трубку. Сторож информирует меня, что профессор Монтазель сейчас будет, и предлагает глоточек своего красного. Я отказываюсь под предлогом, что употребление такого рода напитков до полудня мне противопоказано, и добавляю, что, если ему не терпится утолить жажду, я ему мешать не буду. Он хватает бутылек и делает себе промывание желудка. А я тем временем вхожу в препарационный зал. Мертвец лежит на каменном столе перед ступеньками амфитеатра. Над ним висит огромный прожектор. - Я его раздену,- говорит сторож, вытирая усы. И берется за работу. Я не напрашиваюсь ему в помощники... Покойники меня не пугают - вот бы было смеху!- но мне не хочется прикасаться к ним без особой необходимости. А он занимается этим так же, как ваша жена готовит соус "бешамель". Даже смачивает слюной палец, чтобы расстегнуть жилет маленького старичка. По мере того как он снимает с него шмотки, я копаюсь в их карманах. В них лежит только бумажник, набитый документами на имя Людовика Бальмена. Из них я узнаю, что старичок антиквар, адрес: бульвар Кур-сель, дом сто двадцать... Он холостяк, шестьдесят шесть лет... Я откладываю бумажник в сторону. Кроме него, в карманах была мелочь, связка ключей, серебряная зубочистка, чековая книжка на его имя, ручка из накладного золота... Ничего необычного... - Ну вот,- говорит служащий морга. Он закончил с Бальменом. Теперь маленький старичок гол, как скелет морского языка. Я осматриваю его фигуру. - Никаких ран? - Никаких,- подтверждает сторож. Тут открывается дверь и появляется мужчина с бледным лицом, одетый в черное. У него розовая орденская ленточка, а лицо радостно, как надгробье. - Господин профессор-- почтительно начинает сторож. Я приветствую вошедшего. Он кивает, но живые его не интересуют. По нему сразу видно, что настоящие его приятели - те, кто навсегда перешел в горизонтальное положение...