Он открывает маленький кожаный чемоданчик, вынимает из него несколько инструментов и начинает рассматривать папашу Бальмена сверху донизу. Его осмотр длится довольно долго. Он чертовски добросовестен! Наконец он распрямляется и смотрит на меня. - Этот человек умер от сердечного приступа,- говорит он. Мне кажется, я сплю. - Вы в этом уверены, профессор? Еще секунду мне кажется, что он разорвет меня на части, но профессор, вероятно, не любит насилие. - Абсолютно уверен,- говорит он.- Вскрытие даст нам формальное подтверждение этому. Короткий кивок, и он уходит. - Раз он сказал, так оно и есть,- уверяет меня сторож.- Я ни разу не видел, чтобы этот парень ошибся. Дайте ему кость от бараньей ноги, и он вам скажет, от чего помер баран! - Сердечный приступ!- бормочу я. Честно говоря, ребята, я обалдел. Мысль, что тип помер естественной смертью при таких обстоятельствах, вызывает у меня досаду... На мой взгляд, в этом нет логики, а полицейские не выносят того, в чем нет логики... Как бы то ни было, а меня эта история ни с какого боку не касается. Я работаю в Секретной службе, и такого рода дела - не моя сфера. Поэтому я покидаю дом с морозилками с сознанием выполненного сверх всяких ожиданий долга. Выходя, я нос к носу сталкиваюсь с инспектором криминальной полиции Шардоном - славным толстяком, не обремененным избытком интеллекта... - А!- говорю.- Так это дело поручено тебе? - Да,- отвечает он. Он раскалывает в кармане арахисовые орехи и жрет их. Настоящая обезьяна! У него выпирающее брюшко, а лицо светится безграничным самодовольством. Я сообщаю ему все, что знаю. - Самый улет,- говорю,- то, что он умер естественной смертью. - Не может быть! - По крайней мере так утверждает местный врач! Я хлопаю его по плечу. Удачи, сынок! У Маринетт в мозгах начали расти грибы. Когда она замечает меня, ее лицо освещается, как витрина на Рождество. - А, вот и вы! Я уж думала, что вы обо мне забыли! - Как вы могли даже думать об этом, моя лучезарная? Чтобы я забыл вас, мне должны были вбить в голову кол.