Итак, поздним вечером 28 ноября девяносто восьмого года Николай Повзло шел по Санкт-Петербургу — криминальной столице России. Именно так величали Питер московские средства массовой информации. Истерия нарастала. Город жил в состоянии недоумения, напряженности, тревоги…

Николай шел на встречу с человеком, который, возможно, прольет свет на историю убийства Старухиной. Часы показывали двадцать три ноль-ноль. Он опаздывал.

На противоположном конце переулка человек, назначивший эту встречу, тоже посмотрел на часы. И что-то недовольно прошептал себе под нос. На прошлой встрече он попытался объяснить журналисту, что точное выполнение инструкций — залог безопасности. Журналист согласился, но, видимо, так до конца и не осознал, по краю какой пропасти он идет.

Игорь внимательно осмотрелся и пошел к ярко освещенной кабине телефона-автомата.

Да, видно, не осознал журналист. Хотя работает в серьезной конторе. А ты, ты — профессионал, давно ли осознал всю степень опасности? Тебе с твоим опытом сам Бог велел… Нет, и я оказался лохом. Попался, как фраер… Игорь Шалимов выплюнул окурок на покрытый ледком асфальт. Ветер мгновенно подхватил его, завертел и унес вдоль улицы на длинном снежном шлейфе… Нет, и я ничего не осознал. Когда месяц назад шеф поставил задачу присмотреть за должником, все казалось простым. А потом события понеслись, завертелись, закручивая человеческие жизни, как ветер крутит окурки. Даже когда события перестали поддаваться хоть какой-либо логике и дело стало обрастать трупами, ты все еще был заложником привычных схем. И только месяц спустя, в салоне машины, быстро уносящей тебя по улице Декабристов, ты начал понимать.