В этот утренний час в небольшом кафе тихо и пусто, не воет проигрыватель-автомат, не толпятся у стойки мужчины с кружками гиннес черного пива с привкусом жженого сахара, излюбленного пойла рядового англичанина.

Заведение находится на углу той самой улицы, которая так упорно привлекает мое внимание, и вчера мы уже заходили сюда, правда, ненадолго, опрокинули по паре стаканчиков и пошли дальше.

Час завтрака прошел. Два официанта деловито расчищают медную стойку, шеф заведения сидит за кассой и просматривает счета. За столиком у витрины три человека делят свое внимание между кружками гиннес и утренним номером "Дейли миррор". А в темном углу за стаканом виски сижу я, и настроение у меня подавленное, как у любого пьяницы на депрессивном этапе запоя.

Пока я тупо смотрю на ярко размалеванную леди с афиши, ко мне подходит леди живая. Тоже сильно размалеванная.

- Кажется, мой большой мальчик скучает? - осведомляется она. Судя по голосу, горло у нее нуждается в хорошей смазке по утрам.

Я апатично мотаю головой.

- Не-е-ет... развлекается...

- Развлекаетесь виски?

- И содой, - поспешно добавляю я, чтобы придать своему занятию оттенок порядочности.

- Оригинальная идея, - отзывается моя собеседница. - Хотя вы что-то рано начали.

С этими словами она непринужденно усаживается за столик и тем же сиплым голосом зовет официанта:

- Дейви, одно шотландское, мой мальчик!

После чего заявляет:

- За ваш счет, если не возражаете.

- Не будем мелочны, - бросаю я с оттенком великодушия.