Этот оттенок явно ускользнул от внимания моей дамы; меньше чем за час она опрокидывает еще три порции шотландского, а паузы заполняет вопросами, ведущими к взаимному знакомству.

- Кажется, я вас где-то видела, - говорит она, одаряя меня располагающей улыбкой большого накрашенного рта.

- Может быть, - уныло бубню я в стакан.

- Да, да, я вас видела вчера в "Золотом льве"... сейчас вспомнила. Кажется, вы были с какими-то моряками и страшно шумели.

- Может быть, - повторяю я и делаю глоток. - Зачем пить, если не шуметь.

- А сам вы моряк или что-то в этом роде?

- Да, в этом роде.

- А какой национальности?

- Болгарин.

- Болгарин?.. Ах да, это на Балканах, - говорит моя дама, довольная тем, что может блеснуть познаниями в географии. Еще раз напомнив Дейви, что ее стакан пуст, она продолжает допрос: - А где же ваш корабль?

- В море.

- Серьезно? А я думала, в Гайд-парке!

- Хочу сказать: в открытом море.

- А почему же вы на берегу?

- Меня бросили... оставили одного... в непробудном мраке опьянения... Приятели, называется...

- Бедняжка! - сочувственно говорит она, принимая из рук Дейви очередную порцию шотландского. Потом спохватывается: - Что же вы будете делать?

- Буду ждать, чего же еще.

- Чего ждать?

- Корабля, конечно. Не утонет же он. Недели через три-четыре придет в Лондон, никуда не денется.

- Ну, три-четыре недели не страшно. Раз у вас есть деньги...

- Денег мне хватит ненадолго, - заявляю я, рискуя разочаровать собеседницу. - Придется искать работу...

Моя соседка по столику, видимо, готова пойти на тот же риск, потому что тут же заявляет:

- Работу, здесь? Ищите может, и найдете. Но куда вероятнее, что вы умрете с голоду.

- Так уж и умру! Если ничего не выйдет, обращусь в посольство. У нас здесь есть посольство.

- Это уже кое-что, - кивает дама и протягивает руку к моим сигаретам.