В дальних покоях отыскал рыжий Тодор из табора Борко Проклятого княжича.
Затхло в покоях, окна заколочены, ковры угаром табачным прокоптились, старье наследное до потолка громоздилось.
Сидел Княжич в парчовом кресле, смолил самокрутную папиросу, хворым кашлем на разрыв исходил. Сам молоденький, ледащой, соплей перешибешь, суртучишко в талью, ножки комариные, рот кривой, бровь дергается, под глазами - синь синева, смотреть не на что.
Как увидел Тодора в дверях, встрепенулся, пистоль ржавый наставил:
- Отвечай, кто такой есть, убью на месте!
А пистоль в ручонке так и пляшет со страху.
- Не убивай, твоя светлость, дай просьбу сказать. - сказал рыжий - Я - Тодор - лаутар, мне серебра-золота не надобно. Поделись огнем и пойду с Богом.
Княжич глаза выпучил, пистоль выронил:
- Цыган? Знаю… В ресторации вашего брата видал. Хорошо, поете, собаки, душу вынимаете. Огня тебе? Я от последней сотни прикуривал давеча, надо бы посмотреть.
Похватался по карманам Княжич, наскреб коробок, а в нем - одна спичка шведская, серная головка последком лежала. Уж протянул коробок Тодору, но отдернул руку.
- Вот как. И тебе даром надо. Много вас тут таких ходит. Поможешь мне в беде - отдам тебе огонь, а нет - вон пошел.
- Что же за беда у тебя, Княжич? - спросил Тодор и напротив присел - выслушать. Крыса ему на плечо вылез - любопытствовать.
Как увидел крысу Княжич - ноги в кресло вздернул, в крик ударился, глаза закатил, папироской поперхнулся:
- Убери-ка эту дрянь! Укусит!
- Вот еще нежности, - обиделся крыса, свернулся нос в хвост кукишем, - Дела нет, как твои мослы глодать. Лучше я сам тебе, Тодор, его беду растолкую, с этого задрыги толку чуть, а визгу много. Дело такое: видишь, в уголке монетка подпрыгивает сама собой, тонким звоном. Сколь ни смотри - она не остановится, да в руки ее не бери. Эту монету сам черт в аду отчеканил - она всем деньгам мать - с нее все продажно стало и деньги по миру развелись. Неразменная она, неизводная, неистратная. Нищему подать нельзя, украсть нельзя - уговор такой, только в торговый оборот пустить можно. Тогда Княжич освободится и на Божий свет выйдет, когда последнюю монетку эту истратит. Все его бабки-дедки бились - не истратили, только закрома набили, и ему не истратить.