Достоинства Ланы обсуждать не было сил, и Света положила трубку. Потом совершила довольно нелепый поступок — разделась и принялась внимательно изучать собственное отражение. Мишка часто уверял, что у нее удивительно гармоничные пропорции, а эфемерность и хрупкость очень ему нравятся. Но Света с горечью убедилась, что по сравнению с Ланой выглядит бесполым подростком. К тому же соперница моложе почти на десятилетие.

Света оделась и снова немного поплакала, однако куда менее горько, чем раньше. Мишка прав, у них дети, ради которых необходимо взять себя в руки. Она была рада, что его обещание оставить Машку с Ванькой с нищете оказалось шуткой. Было бы совсем уж отвратительно обмануться еще и в его родительских чувствах.

Захотелось есть. Действительно, на улице темнеет, а она не обедала. Света вытащила из гриля курицу и, даже не разогрев, вцепилась в нее зубами, но поужинать не успела. Легкий скрежет ключа в замочной скважине, привычный звук шагов…

— Она еще может есть, как ни в чем не бывало… — с нескрываемым отвращением прокомментировал Мишка.

Света собиралась огрызнуться, но, увидев лицо мужа, одними губами прошептала:

— Кто? Машка? Ванька?

Они ведь прожили вместе пятнадцать лет. Может, Света и слепая, но знак несчастья не перепутает ни с чем.

— Я. Похоже, меня обвинят в убийстве. Что мне делать, Светка?

Первым чувством было облегчение. Дети живы и здоровы, а остальное чепуха. Лишь потом включился разум.

— Обвинят в убийстве? Почему?

— Убили Витьку Козырева. Застрелили.

— Кто?

— Если б я знал!

— А откуда ты вообще знаешь?

— Я сейчас от него. Его тело лежит в гостиной у стола с огромной дырой в груди. Рядом ружье.

— Он точно мертв? — по профессиональной привычке уточнила Света. — Ты пульс проверил?

— Мертвее некуда.