— В милицию звонил?

— Нет.

— Они будут страшно ругаться, что ты оттуда уехал. Но, в конце концов, ты имел полное право перепугаться! Надо срочно им звонить, Мишка.

— Ты чего, глухая? — заорал он. — Тогда меня посадят, понимаешь? Они решат, что убил я, понимаешь? Надо что-то делать!

В голове после сегодняшних событий до сих пор было смутно, и сосредоточиться никак не удавалось.

— Почему ты? Вы с ним приятели.

— Не приятели, а компаньоны. У нас были разногласия, а сегодня мы при всех разругались вдрызг. Это вспомнит каждый.

— Ну и что? Мало ли кто с кем по работе ругается, это еще не повод…

— А ружье? — мрачно осведомился Мишка.

— Да, откуда у Витьки ружье? Он ведь не охотник.

— Мое, разумеется. Вот…

И Мишка вытащил из сумки ружье, шмякнув его прямо на кухонный стол.

— Ты… ты что, унес его оттуда?

— А что мне оставалось? Не оставлять же там, чтобы его нашли и обвинили меня.

— О господи! Но… но как оно туда попало?

— Витька попросил дней десять назад. Он вкручивал мозги очередной дамочке и считал, что рассказ об охотничьих подвигах живо уложит ее в постель. А потом все забывал вернуть. Вот и доигрался! Таким, как он, близко нельзя подходить к оружию.

— Ты думаешь, он сам выстрелил? Случайно? — воспрянула Света, но Мишка живо избавил ее от иллюзий.

— Исключено. Я видел тело.

Она потерла руками виски, чтобы хоть немного успокоить биение крови.

— Мишка, зачем ты унес это чертово ружье? Ты ведь только себе навредил. Теперь поди объясни милиции, что ты не при чем… В конце концов, дать приятелю на время ружье — еще не преступление.

— Вообще-то преступление, но дело не в этом. Ружье указывает на меня, понимаешь? У нас охотник один я. А о том, что я дал ружье Витьке, никто не знает. Это ведь незаконно, и я просил не трепаться. Видишь, как все складывается…