— Мишка, — засмеялась Света, — если бы каждый мог стать начальником, вам, начальникам, было бы некем руководить. Тебе это не приходило в голову? При любом режиме на начальника должно приходиться несколько рядовых граждан — по твоим меркам, неудачников.

— Мои подчиненные куда богаче твоего начальства, — ехидно сообщил Мишка. — А ты — плохая мать. У тебя дети брошены. Если я оплачиваю домработницу и гувернантку, это еще не значит, что дети должны забыть, как выглядит родная мамочка.

— А папочка? — парировала она, постепенно распаляясь. — Тебя они видят куда реже.

— Потому что я зарабатываю им на хлеб с маслом и икрой, а ты работаешь только для того, чтобы выставить меня идиотом.

Света попыталась взять себя в руки. Она хорошо знала собственные слабости. Сто раз после ссор с мужем давала себе слово впредь смотреть на происходящее с юмором и не кипятиться, но не получалось. Раньше они с Мишкой никогда не ругались, она даже не представляла подобного, а теперь… страшно было вспоминать некоторые в горячке произнесенные фразы. Потом Света расстраивалась и каялась, но сдержаться не могла. Вспылив, она начисто теряла способность к самоконтролю.

— Мишка, — примирительно спросила она, — зачем начинать все по новой? Говорено переговорено. Я врач. Я должна лечить людей. Это… это мое… ну…

— Призвание, — услужливо подсказал Мишка. — Только ты забываешь, что строй давно переменился. Теперь в моде не призвание, а бизнес, а бесплатная работа на фиг никому не нужна.

— Ты бы действительно хотел, чтобы я получала за работу большие деньги? — искренне и пока еще весело изумилась Света. — Ты уверен? Мне брать с каждого пациента магарыч?

Мишка на секунду замолк, затем честно констатировал:

— Нет уж! Если б ты получала большие деньги, мне бы это еще меньше понравилось. Мне просто жалко тебя, Светка. Вкалываешь, как лошадь. Непонятно, откуда силы берутся… ветром ведь унесет, а? Просто пушинка…