Ну и на цвет, конечно: красный и синий исключались в принципе, а вот краски земли, зелени и даже желто-оранжевая гамма осеннего леса были просто необходимы для душевного равновесия, как и живые цветы в вазе. Пусть три ромашки - но настоящие. А уж если появлялись розы, это становилось настоящим праздником. Попадавшие в мою прежнюю квартиру всегда говорили, что у нее есть душа - и не ошибались, потому что в ее убранство я действительно вложила душу. Свою собственную.

А в этой... Она мне была неинтересна. На ремонт, даже косметический, не было прежде всего сил, а уже потом денег. Обставила я ее тем, что осталось после разгрома прежней квартиры, то есть тем, что не могло быть продано или без чего просто нельзя было обойтись. Тахта, письменный стол, гардероб, два разрозненных кресла и стеллажи с книгами. Телевизор стоял на кухонной тумбочке, причем так, что смотреть его было неудобно отовсюду. Занавески висели на оставшейся от прежних хозяев "струне" и ни красоты, ни гармонии в интерьер не вносили. И даже то, что могло бы стать украшением квартиры - огромная застекленная лоджия, с утра до вечера залитая солнцем, - превратилась в захламленную веранду, где и к окнам-то подойти было невозможно из-за кое-как сваленных там коробок, свертков, так и не распакованных ящиков со всякой утварью, и так далее и тому подобное.

Впрочем, Андрей оказался достаточно воспитанным человеком, и ограничился замечанием о том, что у меня очень уютно. Пусть лицемерие останется на его совести, хотя после столичного метрополитена и особенно стандартно-загаженного подъезда "хрущобы" мои апартаменты могут показаться вполне даже пристойными. По контрасту, так сказать.

Я пошла на кухню заваривать чай, а гостю предложила пару минут поскучать в комнате без меня. А поскольку в прокуренном помещении можно было повесить топор средней величины, открыла дверь на лоджию - проветрить. Но скучать не пришлось никому. Ровно через минуту Андрей возник в дверях кухни.