- Я достаточно часто хожу с дозиметром, - все тем же скучным голосом отреагировал Андрей. - И, как видите, не всегда зря. Разрешите, я попробую установить причину этого... фона.

- Попробуйте, - согласилась я, уже совершенно ошалев.

- У вас есть резиновые перчатки?

С таким же успехом он мог попросить у меня пожарную каску. Или бронежилет. Зачем, во имя всего святого, мне могут понадобиться резиновые перчатки? Да, элегантные женщины всю домашнюю работу делают только в них, но я давно уже не элегантная, если вообще женщина.

Андрей, видимо, понял, что задал бестактный вопрос, поэтому лишь вздохнул и достал из кармана нечто, оказавшееся тонкими и прозрачными пластиковыми перчатками. Не человек, а ходячая санитарно-эпидемиологическая станция: сначала дозиметр, потом перчатки. Следующим номером, интересно, что будет? Баллончик с дезинфицирующей жидкостью? Или шприц с сывороткой против бешенства?

- Простите, - обратилась ко мне "санэпидстанция", - здесь довольно темно. Может быть, настольная лампа...?

Пять минут спустя, держа на весу оную лампу, я тупо наблюдала, как мой гость обыскивает лоджию, делая дозиметром какие-то круги и ломаные линии. Жужжание менялось, то затихало, то усиливалось, пока, наконец, не обнаружился квадрат, где звук был почти стабильным. Источник его, судя по всему, находился в стоящем на лоджии старом диване, о котором я почти забыла. Почти...

- Давно у вас этот... экспонат?

Диван, действительно, был выдающимся. Произведение мебельного дизайна середины шестидесятых годов, не приобретшее с годами ни благородного изыска старины, ни хотя бы очарования примитива да еще год простоявший на неотапливаемой лоджии, этот лежак мог впечатлить любого человека, даже со здоровой нервной системой. Почему-то диван сей был очень дорог моему покойному мужу. Единственная вещь, с которой он не пожелал расстаться, когда мы, сделав ремонт в нашей с ним квартире, обставили ее практически заново.