— Он лег спать!

— Я так не думаю, Кролик. Мне кажется, он нас видел.

— Почему?

— Я заметил свет.

— Где?

— Внизу, это длилось мгновение, когда я… — Раффлс перестал шептать, уставился на дом. На сей раз и я увидел свет тоже.

Золотой полоской он лежал под входной дверью, но вдруг исчез. Потом вновь, как тонкая золотая нить, промелькнул в окне и, к счастью, погас. Затем мы услышали скрип ступеней — одна, другая, — но и скрип, слава Богу, прекратился. Более мы так ничего и не увидели и не услышали, хотя в ожидании простояли в росистой траве до тех пор, пока у нас не промокли ноги.

— Я иду в дом, — сказал наконец Раффлс. — Не думаю, что старик нас видел. А жаль. Подойди сюда.

Мы начали осторожно пробираться к дому, однако камешки, приставшие к мокрым подошвам наших ботинок, ужасно громко хрустели, особенно на маленькой, устланной кафелем веранде. Мы подошли к стеклянной двери, соединявшей веранду с домом. Именно здесь Раффлс впервые заметил свет. Не мешкая, мы занялись резкой дверного стекла с помощью алмаза, баночки с патокой и листа плотной коричневой бумаги, которые редко отсутствовали среди инвентаря, составляющего обычное снаряжение Раффлса. Он не отверг моей помощи, хотя, может быть, принял ее столь же машинально, сколь и я предложил ее. Во всяком случае, я своими собственными руками нанес патоку на бумагу и держал эту бумагу, прижимая ее к стеклу до тех пор, пока алмаз не совершил путь по кругу и стекло без всяких усилий не выпало к нам в руки.

Раффлс, просунув руку в образовавшееся отверстие, повернул ключ, торчавший в замке. Потом, запустив в отверстие всю руку до плеча, он с большим трудом отодвинул задвижку, располагавшуюся в самом низу двери. Эта задвижка, как выяснилось, оказалась единственной, поскольку дверь сразу же отворилась, хотя и не очень широко.

— Что это? — удивленно спросил Раффлс, когда под его ногами что-то с хрустом раздавилось.