— Вы, наверное, доктор. У меня их так много перебывало. Сначала они думали, что я умру. Мне этого, конечно, не говорили, но я догадывалась. Теперь они говорят, что я — Интересный Случай. Болеть скучно, но зато знакомишься с очень занятными людьми, и приятно, когда тебя считают Интересным Случаем.

— Но это ведь не повод забывать об играх и развлечениях. Вы же скоро сможете к ним вернуться.

Она поджала губы.

— Надеюсь, что да. Вы не назвали своего имени. Вы, наверное, светило науки, да? В последний раз ко мне приезжал очень знаменитый врач. Он специально прибыл из Парижа, но как его звали, я не помню: по-моему, он был русский. У него было очень шипучее имя, такие ведь у русских всегда, правда?

— Боюсь, я совсем даже не доктор.

— Ой, а почему вы тогда приехали ко мне?

— Ну, я проезжал мимо — А откуда вы узнали, что едете «мимо», что здесь живет тот, к кому можно приехать? Вы знали моих маму и папу?

Если вы папин знакомый, тетя Лидия не обрадуется. Она всегда сердится, потому что будь мама мужчиной, ей не пришлось бы менять фамилию. А папа, когда они поженились, не захотел взять ее фамилию. Если бы он ее поменял, мы были бы Крю и продолжали бы родословную, а так — пет. Ее ужасно злит, что в Крю-хаус живут Максвеллы. Скорее всего, она вообще оставит его государству, и нам с Розаменд некуда будет деться — как Вере Вавасур с ее малышом из «Страстных сердец». Вы читали «Страстные сердца»? Это Глория Гилмор написала.

— Что-то не помню.

— О, если бы читали, то точно не забыли бы. Какая чудесная книга! Я так горько плакала над семнадцатой главой, что Розаменд отобрала у меня книгу. Но ей пришлось ее отдать, потому что я все плакала и плакала, пока она не вернула книгу.

Лестер с трудом сдержал улыбку.

— Почему женщинам всегда нравится то, что заставляет их плакать?

Он чуть было не сказал «девочкам», но сообразил, что это будет ошибкой. «Женщинам» — лучшего слова не найти. Это здорово, что оно в последний момент пришло ему в голову. Дженни явно хочет казаться взрослой. Пока она перечисляла свои любимые книги, ему становилось все грустнее: «Пробуждение сердца», «Тайна леди Марсии», «Жертва ради сестры», — если все это нравится Розаменд… Он спросил: