Лестер дошел почти до конца коридора, когда дверь, находившаяся прямо перед ним, неожиданно распахнулась.

С порога на него смотрела девочка в зеленом платьице. Одной рукой она придерживала дверь, другой ухватилась за косяк. С угловатых плеч до самого пола свисала выцветшая пестрая шаль. Ее лицо было бы красивым, если бы не чрезмерная худоба, глаза были ярко-голубыми, точнее, пронзительно-голубыми. Личико было детским, но глаза смотрели не по-детски серьезно. Волосы окружали ее головку золотым ореолом. Таких волос он ни у кого не видел. Цвета светлой бронзы, они крутыми волнами вздымались надо лбом, а у висков и маленьких ушек свивались в изящные колечки.

— Мисс Дженни Максвелл? — спросил он.

Девочка подхватила шаль и сказала:

— Да, конечно. А вы кто?

В ее поведении не чувствовалось ни смущения, ни беспокойства. Он ответил:

— Меня привела к вам ваша сестра.

— Где же она?

— Зазвонил звонок, и она ушла в комнату, расположенную где-то посередине этого коридора.

Дженни понимающе кивнула:

— Это тетя Лидия. То и дело звонит, не может подождать ни минуты. Она ведь мисс Крю, и это ее дом. Вы, наверное, знаете. — Она отступила назад, немного покачнувшись. — Ну, раз вы ко мне, тогда проходите.

В комнате все было старым. Занавеси обтрепаны по краям. Ковер совсем потерся, не виден даже рисунок.

Старые продавленные стулья. Обивка на софе викторианской эпохи заштопана, но, впрочем, ее почти не было видно под пледом и под разбросанными книгами и бумагами. Девочка села, натянула на себя плед и указала гостю на кресло.

— Садитесь лучше на это. Пружины, правда, давно ослабли, но надеюсь, что они вас выдержат.

— Я тоже надеюсь.

Яркие глаза изучали его с нескрываемым интересом, они искрились, как море под солнцем. У Розаменд глаза были совсем другие: теплые и бархатные. Вдоволь насмотревшись на неожиданного гостя, Дженни сказала: