Такую вот поучительную историю рассказал мне Николай Петрович. Мы посмеялись: я весело, а он вымученно, но посмеялся все же. За полчаса до обхода таможенников проводник прошел вдоль вагона, оповестив всех пассажиров о скором таможенном досмотре, предупредив, что нужно приготовить паспорта, проездные билеты и багаж, на всякий случай. Через полчаса поезд остановился, в вагон вошли двое в форме украинских таможенников; после сравнительно недолгого ожидания, в продолжение которого Николай Петрович заметно нервничал, из чего я сделал вывод о том, что документы у него не в полном порядке (а для украинцев-таможенников единственная цель - деньги, и только деньги, а поводов они могут найти для этого сколько угодно, а хотя бы и без повода), зашли они и к нам в купе. Были они абсолютно разные видом: один высокий и крепкий с наглой физиономией, но попроще, только что наглый; другой ростом значительно меньше первого, но толстенький, в левой руке он держал тоненькую какую-то брошюрку (как выяснилось позже, это была инструкция самостийной Украины по сборам таможенных пошлин), другую руку он держал в кармане, ближе к ширинке и что-то там шевелил ли, перебирал ли, но что-то его там определенно беспокоило, морда толстая, сальная, глаза только покрасневшие и слезились, да постоянно он шмыгал носом, пытаясь, видимо, поддергивать текущие сопли. Тот, что пониже да потолще, знать, был начальником, а тот, что выше и здоровее - шестеркой, необходимой, скорее, для устрашения несговорчивых пассажиров, слова в разговор вставлял редко, но весомо. Вы встречались, конечно, не раз с украинцами, особенно, которые при исполнении, значит, государственной должности. Эти оба русский язык знали не хуже нас с вами, но потому как Украина стала незалежная, они пытались сознательно русскую речь исказить, из презрения к москалям, каким-нибудь там западно-европейским акцентом, может, пытались походить, скажем, на французов, по крайности - на немцев, но западно-европейский акцент им не удавался, как они ни старались, в лучшем случае катило по-вологодски.