- Репетирую. В гости к внучке лечу.

Действительно, к внучке. Но не к своей, к сожалению. Не было у него, старого пня, своей. Вот и пристроился любить, как свою, спиридоновскую Ксюшку. Бескорыстно радостную улыбку при виде его, счастливое удивление миру, открываемому ежеминутно, беззащитное маленькое гибкое и сильное тельце, нежные ребрышки под ладонью... Он встряхнулся и вспомнил:

- Курить хочется.

- А я не видела ни разу, чтобы вы курили.

- Шесть штук в день по расписанию, не считая чрезвычайных обстоятельств.

- Взлет для вас - чрезвычайное обстоятельство?

- Для меня чрезвычайное - знакомство с вами, - с неожиданной галантностью шарахнул он по ней комплиментом.

- Ну и ну! - изумилась она. - Вот ведь мужчины бывают!

- Вы просто, мадам, слегка одичали в вашей партийно-номенклатурной среде, - сказал Александр Иванович. - Вы ведь от комсомола и далее везде? Угадал?

- Почти. До последнего времени.

- А сейчас?

- Сейчас работаю в Международном женском фонде.

- Тоже неплохо.

- Вы меня обидеть хотите? - все-таки завелась Галина Георгиевна.

Александр Иванович сморщился, делая виноватое лицо, затем, улыбаясь, сообщил:

- Зубоскалю просто по дурацкой привычке. Вы уж простите меня, старика.

- Прощаю, старичок, - не простила она.

Салон вернулся наконец в горизонтальное положение, потухло табло, запрещавшее застегиваться и курить. Александр Иванович освободился от ремня безопасности и, достав пачку "Уинстона", закурил. Вообще-то он курил "Беломор", но вчера вечером Казарян, принеся блок "Уинстона", демонстративно вывалил все его запасы папирос в мусоропровод.

- Пенсии на "Уинстон" хватает? - полюбопытствовала злопамятная Галина Георгиевна.

Александр Иванович ответить не успел, потому что над ним Люцифером-совратителем повис волосатый Дэн:

- На грины приобретен фирменный флакон. Поторчим, папик?