Сталинуже три года,как умер. Именноумер (к докладчикустало возвращатьсясамообладание),а не исчез, неспрятался,чтобы…

(Потвсе-таки покатилсяпо лысине. НикитаСергеевич полезв карман заплатком.)

…Неспрятался, нескрылся, чтобывдруг объявитьсясейчас живыми здоровым.Никита Сергеевичсам много разосматривалтруп, сам хоронил,сам… (волнениевсе же сказывалось)...сам посещалего в мавзолее…

Чтоза дурацкийрозыгрыш!!! - НикитаСергеевичнеожиданновспылил. Онсверкнул взглядомза кулисы, кудамог скрытьсядежурный секретарьсъезда.

Кудаон, собака, делся?!

Возникложелание покрутитьголовой в поискахпропавшегошутника, однакоНикита Сергеевичбыстро осадилсебя: "Не хваталоеще! Подумают,что я оглядываюсьна президиум,потому чтоповерил…"

Онскомкал злосчастнуюбумажку и отшвырнулее в сторону.

Залбудто вздохнул.Во всяком случае,так НикитеСергеевичупоказалось.

Нучто ж! Сейчасон приведетвсех в чувство!

Надворе стоял1956 год. Проходилопоследнеезаседаниедвадцатогосъезда партии.

Охрипшийи вдруг взвинтившийсяголос докладчикаснова сталдолбить сидящихв зале. НикитаСергеевич ужене поднималвзгляда отлистов бумаги.Однако тон еговыступленияизменился. Еслиеще несколькоминут назадон зорко следилза залом, взвешиваяреакцию делегатовна свои слова,то теперь перешелпочти на скороговорку.Неясный страхвдруг сталощущаться вкаждом егослове.

Хрущевговорил о Сталине,о массовыхрепрессиях,о зверствахвождя, о культеличности.

Неожиданнодокладчиксделал паузу.Он стал перебиратьрассыпавшуюсяпо трибунебумагу. И вотв его рукахпоявился небольшоймашинописныйлисток.

ВзглядНикиты Сергеевичазастыл на этойбумажке. Виднобыло, что докладчикчто-то напряженнои в то же времярастерянновспоминал.

Наконецего брови дернулись.Вспомнил!

Онторопливовыкинул рукус листком вперед.