— Может, и так, — ответил Том, рассматривая дорогу сквозь лобовое стекло. — А может быть, следствие подавляемой злости. Как-то раз меня обследовал тюремный психиатр, так он сказал, что у меня в душе накопилось много злобы. Порой какая-то ее часть вылезает наружу и получаются такие вот неприятности.

Дортмундер с изумлением посмотрел на него.

— У тебя еще и подспудная злость есть? — спросил он. — Мало тебе явной, так еще и скрытая?

— Так сказал психиатр, — ответил Том, пожимая плечами. — Впрочем, чего еще от него ожидать? Эти психиатры — сами психованные и только потому берутся за эту работу... Теперь притормози, мы приближаемся.

Направо в лес уходила грунтовая дорога, перегороженная простым металлическим шлагбаумом с надписью: «Проезд запрещен — территория водохранилища Вилбургтаун». Чуть поодаль в ту же сторону от дороги отходил еще один проселок, с таким же шлагбаумом и такой же надписью. Еще дальше из леса под углом к дороге выходил забор, ограда из колючей проволоки высотой футов в восемь.

— Неужели все водохранилище обнесено колючкой? — поразился Дортмундер.

— Представь себе, — отозвался Том.

— Очень уж строгие меры безопасности для простого водохранилища. — Дортмундер неопределенно махнул рукой. — А мне казалось, что водохранилище — это такое место, куда можно свободно подъехать, чтобы порыбачить и искупаться.

— Да, но во времена строительства этого водохранилища Америка переживала революционный момент. Ты, верно, помнишь все эти выступления против войны, против правительства, за окружающую среду...

— Они и поныне продолжаются.

— Но в те времена они носили особенно ожесточенный характер. Взрывы в колледжах и все такое прочее. А это водохранилище оказалось в самом центре событий. Появились группировки, угрожавшие напичкать его химикатами, которых хватило бы, чтобы одурманить весь Нью-Йорк.