Он проводил их взглядом, пока они не скрылись из вида, потом снова посмотрел на Каффира. Ливиец вспотел, хотя было не выше 90ь по Фаренгейту достаточно прохладно для летнего дня в Хиллз. Вот интересно, ему и в голову не приходило, что арабы могут потеть. Но если уж они в Америке потеют, то каково же им приходится у себя в Арабии или где они там живут. Ну и запашок же там, наверное...

- Все в порядке, - сказал Бобби Джек вслух. - Они ушли. Так что вас беспокоит?

- А вы знаете, чего мы добиваемся? - ответил Каффир вопросом на вопрос. Двое его спутников стояли рядом и как-то странно выгибали плечи, словно боялись запачкать о пыльную платформу подолы своих длинных, ниспадающих одежд.

- Догадываюсь, но надеюсь, что вы мне объясните поточнее.

- Свободное народное правительство Ливии намеревается покупать у вашего правительства плутоний.

- А я тут при чем?

- Политика вашего правительства направлена на то, чтобы не допустить продажу плутония Ливии. Но мы решили, что вы можете способствовать изменению этой политики, поскольку мы собираемся использовать его в мирных целях - на атомных электростанциях, что даст нам возможность существенно повысить жизненный уровень миллионов людей во всем арабском мире. Это ложь, будто мы хотим создать ядерное оружие и напасть на Израиль. Мы никогда не станем нападать на Израиль, а будем только обороняться.

Биллингс кивнул.

- Если вы даже на них нападете, это меня особенно не огорчит.

- Да что вы говорите! - произнес Каффир.

- Представьте себе. А когда вышвырнете их из Тель-Авива, можете перенести свою деятельность в Нью-Йорк.

Мустафа Каффир улыбнулся тихой, грустной улыбкой, словно он всю жизнь только об этом и мечтал. Его спутники энергично закивали.

- Это не мое дело, сэр, - сказал Каффир. - Я здесь лишь для того, чтобы закупить плутоний для мирных целей.

- И вы хотите, чтобы я попросил зятя разрешить эту сделку? - уточнил Бобби Джек.