— Сели! Тудыт твою мать, — выругался шофер. И включил заднюю передачу. Автобус чуть подался, но тут же снова, еще глубже зарылся в снег. Шофер оглянулся на пассажиров: — Эгей, братва! Давай тыкнем корыто!

Мужчины, натянув поглубже на глаза шапки, молча выходили в ревущую круговерть. С ними вышел и Яровой. По лицу стегануло колючим снегом. Будто кнутом. Глазам стало больно.

— А ну взялись! Живо!

— Раз, два — взяли! Еще раз — взяли!

Люди облепили автобус. Яровой едва отыскал место для своего плеча.

— Еще раз — взяли! — толчок, мышцы напряглись, стали пружиной.

— Раз, два!

— Давай с этой стороны толкнем!

— Еще раз! — Пот заливает глаза. Комья снега из-под колес — в лицо. — Перемешались дыхания. Ладони вспотели. Плечи горят. В ушах звенит от напряжения.

— Еще раз! — И, вздохнув, автобус выскочил из сугроба, а пассажиры, гогоча, побежали за ним, отряхивая на ходу пальто, шапки.

— Поехали-и-и!..

Все в автобусе улыбались. Разгладились морщины на лице у шофера: до города уже рукой подать. От пурги ушли. Шутейное ли дело!

Магадан… Уместилась горсть современных домов на шести улицах. Остальные постройки старого типа. Деревянные. Одноэтажные. Почернелые. Хмурые. Но освещенные окна приветливо подмаргивали, будто спрашивали: ну, как тебе Магадан пятидесятых? И у Ярового вдруг потеплело на душе. На минуту показалось, что попал он в сибирский городок, где все так знакомо. Таксист, давно выключивший счетчик, — ведь сам вызвался прокатить по главным улицам, не спрашивая, остановил машину у входа в гостиницу «Полярная звезда». И высадив приезжего, подрулил к стоянке неподалеку, — ждать пассажиров. Яровой оставил вещи в забронированном номере и спустился на первый этаж в ресторан: столовая, как ему сказали, была уже закрыта.