— ?

— Сколько поколений зэков осваивали мухомор! Иные жизни положили, чтоб другие умели им пользоваться. Знали бы в какое время и какой именно мухомор собирать надо. Где и как сушить. Сколько дней. Из какого можно делать отвар, из какого — настой. Иной и сухим годится. Какой гриб на кого подействует. Как и на какое время. Вот так-то оно…

— А в каком случае от мухомора можно умереть?

— Что тебе, Аркадий, нужно знать? О преднамеренном отравлении или о случайном?

— О том и о другом.

— Ну так слушай. Если это заранее обдумано, то в горячую воду кладут сырой мухомор. Свежий. И настаивают три недели. Или просто собирают мухомор, режут, плотно набивают в банку, закрывают ее и закапывают в землю дней на двадцать, покуда мухомор сок даст. Потом этот сок можно и подмешать куда хочешь. Вот это — умышленно. А случай но проще: съел полусырой недосушенный гриб или собранный в неурочное время и все.

— А узнать при вскрытии можно?

— Даже очень просто: мухомор, убив человека, сам не умирает— пять дней в желудке живет. Да и то… врачи за версту чуют в чем дело. Грибные отравления по запаху узнают.

— А что без следов и запаха может дать разрыв сердца, не знаешь?

— Сложный вопрос. Мне с таким не приходилось сталкиваться. Короче, не знаю, возможно ли такое вообще. Дай-ка я этого типа как следует осмотрю…

Грачия будто читал сложную биографию мертвого: «Сидел двенадцать лет. Вот первая наколка— «Колыма». Ее сделали сразу. Я уже объяснял. А вот эта— последняя. Двенадцать наколок — двенадцать лет. Каждый год отсидки один раз метили. Больше двенадцати не успели. Вышел. Вот так-то».

— А где отбывал?

— Сидел он в Певеке. Бухта на Чукотке.

— Объясни.

— Там такой уголек. Как попал в кожу — зубами не выдерешь. И оттенок от него красноватый, меди много. Вот смотри. Хоть три жизни живи потом — уголек Певека, как татуировка. Не смывается. Итак, он не вор. Но и не работяга. До Колымы физически не работал.