— Значит, исключено?

— Разумеется. Кто ж за них голову свою подставит? Кто захочет рисковать?

— А в командировки не посылали?

— Что вы?! У нас для этого свободные люди имеются. Всяк норовит побывать на материке. Желающих хоть отбавляй. Предложения спрос превышают.

— Я попрошу вас — проверьте табель выходов с десятого по двадцатое марта у вальщика.

— За март? У Сени? Его выходы? Пожалуйста.

Следователь смотрел табель. За весь март, с первого и до последнего дня у Мухи стояли одни восьмерки.

— Выход леса за этот месяц, за март, какой?

— Тысяча кубометров на бригаду.

— А в другие месяцы?

— Чуть больше, чуть меньше. Все — от участков.

— Скажите, а могла ли бригада обойтись без вальщика дней десять?

— Ни дня! Вальщик — руки бригады! К тому же и бригадир! Невозможно такое! Без него вся работа станет.

— А подменить его могли?

— В бригаде каждый человек на счету. Один выбыл — нарушено звено. А кто заменит подменившего? У нас каждый человек на счету. Каждая пара рук на вес золота.

— А что вы можете сказать мне о Бене…

— Этот вот он. Пожалуйста! Плотогон. Семейный человек. Сына имеет. Бригадир им не нахвалится. Работает хорошо. Человек порядочный.

— Можно его табель?

— Пожалуйста.

— Интересно!

— Что?

— У него я вижу стоят и восьмерки, и по двенадцать. Это как понять?

— Двенадцать — плоты гнал, где восьмерки, там погода помешала. В Ныше на пристани работал. Восемь часов.

— А как переработку компенсируете?

— Деньгами. Как же еще? Они всем нужны. Правда, поругивают нас за перерасход заработной платы, но ничего не поделаешь. Другого выхода нет.

— А как у него с производительностью? — спросил Яровой.

— Считайте сами. Он с напарником за двенадцать часов доставляет триста двадцать кубов леса с Адо-Тымово в Ноглики. И заметьте, что ему на обратный путь требуется шесть часов. Остальное на сон. Вот так и работает, — сказал главбух.