— Потому что он влип в ту самую историю, только с ним еще хуже: его задержали.

— В какое время они встречались в «Кауфхофе»?

— Об этом они договаривались между собой. Посидишь и подождешь.

— Чтоб сказать ему «добрый день»?..

— Может, вообще ничего не скажешь. Достаточно и того, что передашь ему паспорт на новую фамилию. Документ уже готов. Получишь его в Висбадене. Запомни адрес.

Борислав медленно выговаривает адрес, и я, прежде чем зафиксировать его в памяти, вслух повторяю, чтоб не произошло какой-то ошибки. Потом подытоживаю:

— Погорел, бедолага.

— Но не так, как ты в Копенгагене, — напоминает Борислав. Он из тех людей, которые всегда успокаивают себя тем, что бывает еще хуже.

— В Копенгагене? О чем это ты?

— А ты даже не помнишь, что когда-то был в том городе?

— Возможно, и был. Вылетело из головы.

— Если ты в самом деле забыл, то с тобой все хорошо. Как хорошо было бы, если б мы могли стирать из памяти плохие воспоминания!

Какое-то время в автомобиле слышен лишь хриплый речитатив певца, который, не переводя дыхания, переходит от «Хелло, Долли» к «Мекки Мессер». Я поглядываю в зеркальце. За спиной у нас время от времени возникают автомобили, быстро догоняют и исчезают. Словно издалека, слышу голос Борислава:

— Может, ты все же развернешься на каком-то перекрестке и отвезешь меня назад. Я не собираюсь переходить границу.

— Не волнуйся, я тебя не перевезу через границу, — рассеянно бросаю я.

Совсем рассеянно, ибо в этот момент я занят тем, чего вообще не следует делать, — представляю себе, что может случиться.

Пообедать я остановился уже на территории Федеративной республики. Время обеда давно прошло, и я могу блаженствовать в полупустом ресторане, зная, что тебя обслужат без лишней задержки.

Столик мой возле огромного окна, откуда открывается вид на соседний сосновый лес. Борислав напомнил мне ту датскую историю.