— Разве он вас не предупреждал, что его будут искать по поводу автомобиля? — настаиваю я, пристально глядя на нее.

Мой пристальный взгляд, видимо, освобождает ее от телевизионного гипноза, и она бормочет:

— Собственно, да. Говорил, чтоб вы приехали завтра утром.

«Завтра утром» — это не раньше семи часов. А еще надо проехать пятьсот километров до Мюнхена. Даже при наилучшем развитии событий встреча с Петко до обеда не состоится.

Но и тут крутиться и привлекать внимание соседей не следует. Трогаюсь снова в центр, оказываюсь на какой-то площади с церквушкой и сквером. Ночь, цепочка уличных фонарей, красная неоновая надпись: «Кюраско».

Наконец хоть что-то знакомое среди этой чужой обстановки! Рестораны Кюраско известны своеобразным меню: в них подают только жареную говядину, причем тех животных, которых специально откармливают в Аргентине. Прохожу в центр зала в поисках свободного места и вдруг слышу знакомый голос:

— Вы одни, Майкл?

Первое впечатление такое, словно я сплю и надо немедленно проснуться. И сразу возникает желание превратиться в невидимку.

— Один, Уильям.

— В таком случае прошу ко мне. Я тоже один.

И чтоб я не подумал, что он набивается ко мне в компанию, Сеймур добавляет:

— Все равно не найдете свободного столика. Это последний.

Да, это Сеймур. Такой же, каким я помню его по Копенгагену, такой, каким я его вижу в своих снах. Седоватые волосы, серые холодные глаза, мужественное лицо с чуть заметным выражением уныния.

Мне не остается ничего другого, как играть в непринужденность. Неторопливо опускают на стул напротив и спрашиваю:

— Вы уже заказали?

— Нет. Ждал вас. — На его тонких губах появляется что-то похожее на улыбку. — Конечно, я вас не ждал. Но знаете, Майкл, я всегда был уверен, что мы когда-то еще увидимся.

— Вы мне льстите, Уильям. Я думал, что вы уже давно забыли обо мне.

— Для меня в самом деле было бы удобнее забыть вас. Да что поделаешь: я никогда не забываю свои поражения.