Уильям протягивает пачку «Кента» и сам по старой привычке зажимает сигарету в правом углу рта.

— Чтоб не испортить вам аппетит, хочу сразу сказать, что та история в Копенгагене для меня — дело прошлое. Нет, я ее не забыл, однако уже давно сдал в архив. Следовательно, можете спокойно есть филе с полной уверенностью, что вам ничто не угрожает.

— Другого я от вас и не ждал, Уильям.

— Конечно, когда некоторые инстанции узнают, что вы продолжаете подвизаться в этой части света, это, наверное, им не очень понравится. Но я не уполномочен заниматься вами и в данный момент нахожусь тут по чисто личному делу.

— Я также, Уильям.

— Так еще лучше. Следовательно, будем считать, что мы с вами — двое туристов, которые познакомились когда-то во время отпуска и встретились снова во время второго отпуска.

— Отпуск — чудесная вещь, — соглашаюсь я. — Хотя, между нами говоря, тот первый отпуск чуть не стоил мне жизни.

Он молча смотрит на меня, сощурив правый глаз от дыма сигареты, что торчит в углу его рта. Потом, немного поколебавшись, говорит:

— Может, мне бы и не следовало вам этого говорить, потому что вы не поверите, но фактически своей жизнью вы обязаны мне, Майкл.

— Я не сомневаюсь в этом.

— Не собираюсь переубеждать вас, но так оно и есть. Если бы я провел операцию по вашему задержанию как следует, вас непременно поймали бы. Но я провел ее кое-как. Это вас и спасло.

— В таком случае я не знаю, как понимать ваш жест.

— Все очень просто. Это негласная благодарность за ваш собственный жест в тот вечер, на квартире. У вас была возможность ликвидировать меня, но вы удовлетворились тем, что усыпили меня.

— Даже не предполагал, что заслужил благодарность с вашей стороны.

— Вы считаете моим поражением то, что вы убежали. Нет, мое поражение в том, что я не смог сделать из вас своего человека. Потом ваша судьба меня особенно не волновала. Игра закончилась. Какой же смысл бросать вас на съедение зверям! В какой гостинице вы остановились? — спрашивает Сеймур.