Николас Брейсвелл увидел труп, едва отойдя от дома на пятьдесят ярдов. В проулке у стены лежал старик, свернувшись калачиком в последней попытке согреться. Тело несчастного было покрыто инеем и забрызгано грязью. Нельзя сказать, что Николаса потрясло это зрелище — ему и прежде доводилось видеть смерть, — однако, в очередной разубедившись в ее избирательной жестокости, он не смог сдержать вздох сочувствия. На этот раз жертвой стал беззащитный нищий старик, бездомный, одинокий, чьим единственным богатством было жалкое тряпье, не сумевшее защитить владельца от холода. Склонившись над покойным, Николас с удивлением заметил на изможденном лице улыбку, словно бедолага с радостью расстался с жизнью. Этой застывшей беззубой улыбкой мертвец будто прощался с миром, полным страданий. Николас закрыл покойнику глаза и молча вознес молитву за упокой его души.

В Лондоне случались холодные зимы, но эта выдалась особенно суровой, словно сама природа решила мстить людям за свою же бесхарактерность. После жаркого лета и мягкой осени город атаковали туманы, ветер, ливни, снег и стужа. На Рождество разбушевалась пурга. Новый год одарил горожан градом. В Сочельник поднялся и завыл шквальный ветер. Темза замерзла. Поначалу народ, пришедший на Зимнюю ярмарку, порадовался разнообразию, но радость была недолгой: коварный лед то и дело трескался, люди проваливались в холодную воду. Кто-то отделался обморожениями, а кто-то и утонул. Погода не знала жалости. Мороз, лютый и беспощадный, сеял повсюду смерть.