Напротив него, по другую сторону стола, стоял высокий, мощного сложения человек, с угрюмым лицом, которое украшала полоска черных усов. Одет он был во все черное, и на его груди поблескивала звезда шерифа. Он говорил:

— Полковник Клермонт, при обстоятельствах…

— Закон — прежде всего. — Полковник был вежлив, но категоричность его тона была точным отражением его облика. — Я занят делом армии, а ваше дело — гражданское. Мне жаль, шериф, э… мистер…

— Меня зовут Натан Пирс.

— Прошу прощения, мне следовало знать… — в голосе полковника не было и нотки сожаления. — Я могу допустить в эшелон штатских только по разрешению Вашингтона, мистер Пирс.

— Мы все находимся на службе федерального правительства… — снова начал шериф.

— По армейским понятиям — нет.

— Понятно.

Пирс медленно обвел взглядом остальных пятерых. Лишь один из них был в форме, кроме того, среди них находилась женщина. Пирс принялся сосредоточенно рассматривать тощего человечка с воротником проповедника, с необычайно высоким и выпуклым лбом, догоняющим отступающие волосы, и с выражением постоянной тревоги на лице. Преподобному стало не по себе под этим упорным взглядом, и его кадык судорожно запрыгал, словно он пытался проглотить что-то частыми и мелкими глотками.

Клермонт сухо произнес:

— Преподобный Теодор Пибоди имеет особое разрешение. — Полковник даже не взглянул на проповедника, и стало ясно, что его уважение к этому человеку имеет определенные границы. — Он получил его через своего кузена — личного секретаря президента. Мистер Пибоди собирается стать священником в Вирджиния-Сити.

— Где? — Пирс отвел взгляд от совсем съежившегося проповедника и недоверчиво посмотрел на Клермонта. — Он сумасшедший! Даже среди индейцев паютов он прожил бы дольше.