Пибоди сделал последний глоток и облизнул губы.

— Кажется, паюты сразу же убивают всякого белого, который попадется им на глаза.

— Убивают. Но не спешат, — Пирс мрачно улыбнулся и вновь осмотрел всех шестерых, сидящих перед ним за столом.

Рядом с совершенно уже перепуганным преподобным сидел человек в пестром клетчатом костюме. Его тяжелые челюсти были под стать фигуре, широкой улыбке и, как оказалось, зычному голосу.

— Разрешите представиться, шериф, — доктор Эдвард Молине.

— Если вы тоже в Вирджиния-Сити, док, то у вас там масса работы — заполнять свидетельства о смерти. Боюсь только, что в графе диагноз будет некоторое однообразие — насморк сорок пятого калибра.

— Такое скопище греха, — спокойно ответил Молине, — каким является Вирджиния-Сити, не для меня. Я — новый военный врач форта Гумбольдт. Мне просто не нашли мундир по мерке.

С откровенным раздражением полковник произнес:

— Я сэкономлю ваше и наше время, шериф. И не потому, что у вас есть право допрашивать этих людей, а так… Из вежливости.

Пирс никак не отреагировал на этот упрек. А Клермонт уже показывал на сидевшего справа от него человека, вид которого был патриархально великолепен — волнистые седые волосы, густые усы и борода создавали впечатление торжественности и достоинства. Этот человек мог спокойно сидеть в сенате Соединенных Штатов, и никому бы не пришло в голову спросить его, по какому праву он там находится.

— Губернатор штата Невада — мистер Ферчайлд.

Пирс кивнул и с интересом посмотрел на женщину, сидевшую к шерифу в пол-оборота. Ей было около двадцати пяти лет, бледное лицо и таинственные темные глаза делали ее красавицей совершенно необычного типа для этого края загорелых здоровяков. Несколько локонов, которые выбивались из-под широкополой шляпки, были черны, как смоль. Она не сняла пальто светло-серого цвета и все-таки поеживалась от холода. Владелец «Имперского» считал, что не следует слишком расточительно расходовать топливо.