— Я сразу обвил бы ими вашу прелестную шейку, — Дикин пристально посмотрел на девушку. — Однако дело обстоит совсем не так, как бы мне хотелось. Сейчас я опасаюсь, что не смогу удержать даже стакан с виски. Вы видели мои руки?

Он, как мог, повернулся, и она увидела. Они были невероятно распухшими и синими. Веревка так глубоко врезалась в тело, что кожа собралась глубокими складками, из которых выступала кровь.

— Этот сержант вкладывает в дело весь свой пыл, — заметил Дикин. — Да и шериф вполне составит ему конкуренцию.

Марика сжала губы.

— Если вы обещаете…

— Теперь мой черед сказать — я еще не сошел с ума! Бежать и попасть в руки этих отвратительных индейцев, которыми кишат здешние места?! На сегодня у меня другие планы. Мне бы лишь глоток этой отравы — губернаторского виски.

Но прошло не меньше пяти минут, пока Дикин получил этот глоток. Минуту Марика развязывала ему руки, а еще четыре ушло на то, чтобы пленник добрел до ближайшего кресла и смог восстановить в руках кровообращение. Вероятно, он испытывал ужасную боль, но, глядя на его спокойное лицо, Марика сказала:

— Пожалуй, Джон Дикин потверже, чем о нем думают другие.

— Мужчине не пристало скулить, — он сгибал и разгибал себе пальцы. — Кажется, вы что-то говорили о напитках, мисс Ферчайлд?

Она принесла ему стакан с виски. Дикин одним глотком отпил половину, удовлетворенно вздохнул, поставил стакан на столик рядом, нагнулся и стал развязывать веревки на ногах. Марика отступила, сжав кулачки. Глаза ее сверкнули от гнева. Потом она выбежала из салона.

Когда через несколько секунд она вернулась, Дикин все еще возился с путами. Подняв голову, он с неудовольствием увидел женский револьвер с перламутровой рукоятью, направленный на него маленькой, но не бессильной рукой.

— Зачем вам оружие? — спросил он.

— Дядя Чарльз сказал, что если меня схватят индейцы… — Она запнулась, потом отчаянно взмахнула револьвером. — Будьте вы прокляты, — вы же обещали!