— Мисс Марика Ферчайлд, племянница губернатора, — представил ее Клермонт. — Едет к своему отцу, коменданту форта Гумбольдт. — Затем в темпе скороговорки он продолжил, указывая на офицера, который сидел слева от Марики: — Адъютант губернатора и офицер связи — майор Бернард О'Брейн.

Шериф вдруг впился взглядом в О'Брейна — грубоватого человека с широким и веселым лицом. Майор почувствовал этот прилив внимания к себе, поднял голову, и в его взгляде тоже проснулся интерес. Затем он вскочил и бросился к шерифу. Они обнялись, как братья после долгой разлуки, похлопывая друг друга по спине. Завсегдатаи «Имперского» с изумлением смотрели на эту сцену — никто не мог припомнить случая, чтобы шериф Натан Пирс хоть в малейшей степени давал выход чувству.

— Сержант Пирс, тот самый! Никогда бы вас не узнал! В Чаттануге у вас была борода…

— Почти такой же длины, как и ваша, лейтенант!

— Майор… Повышения, хоть нечасто, но приходят… Натан Пирс! Самый отважный разведчик во всей армии! И лучший стрелок…

— За исключением вас, майор. Я могу вспомнить, как вы не раз доказывали это. Хотя бы в тот день, когда…

Забыв обо всех на свете, оба направились к стойке, настолько нелепой, что своим дешевым величием она вызывала даже нечто похожее на восхищение. Шериф и майор облокотились на нее, и бармен со всей, доступной ему скоростью, обслужил их. Получив по стакану, ветераны Чаттануги углубились в негромкий разговор.

Пятеро оставшихся за столом людей помолчали, наблюдая эту картину, потом Марика Ферчайлд произнесла:

— Шериф сказал о разведке, борьбе с индейцами, стрельбе, а все, что умеет делать майор — заполнять бланки, петь ирландские песни, рассказывать невероятные истории и… и…

— И убивать людей. Он делает это лучше, чем кто-либо другой, кого я знаю. Вы согласны со мной, губернатор?