Базиль стоял в дверях с добродушной улыбкой на круглом лице, ничуть не смущенный строгим тоном старика.

Он весь был воплощением элегантности: на его белом жилете сверкали ониксовые пуговицы с бриллиантами, две бриллиантовые запонки украшали манишку, и даже гвоздика как-то особенно нарядно была вдета в петлицу.

— Так в чем же дело? — снова спросил он. — Я собираюсь идти на бал художников. Что вы на это скажете, Джейн?

— Джейн не пойдет сегодня ни на бал художников, ни вообще на какой-либо другой бал, — строго заметил старик. — Мне нужно сказать вам несколько слов, Базиль.

И он указал на дверь своего рабочего кабинета.

— О Боже! Вы, кажется, собираетесь мне делать выговор! — с комическим ужасом воскликнул молодой человек. — Джейн, я готов отдать все на свете, если вы поедете сегодня со мной на бал. Наденьте поскорее бальное платье. Вы сегодня такая интересная! Как жаль, что вы выходите замуж за эту воплощенную добродетель!

— Хель! — воскликнул старик.

Когда Лейт называл его по фамилии, молодой человек тотчас же становился покорным.

Как только дверь кабинета закрылась, Джейн услышала звонок в передней и, взглянув в окно, увидела перед подъездом большой роллс-ройс.

Девушка не могла до конца разобраться в своих чувствах, но должна была сознаться, что человек, за которого она должна была выйти замуж, уже теперь нагонял на нее страшную скуку и тоску.

Тем не менее, Джейн постаралась как можно любезнее встретить и приветствовать своего жениха. Это поразило и обрадовало его.

Питер в этот день был еще молчаливее, чем обычно. Джейн вспомнила их телефонный разговор и вполне поняла его настроение.

— Я не ожидала, что вы сегодня придете, — сказала она.

— Я и сам не думал, что приеду сегодня. Но мне нужно было поговорить с вами.

— Да? О чем же!

— Я думал о том, имею ли я право жениться на вас, если… если вы питаете ко мне только дружеские чувства.