— Меня ограбили, — сообщила, Инга, демонстрируя им свою разрезанную сумочку.

— Ага! — согласились контролеры. — И отняли авоську с бутылками. Давай, тетка, вали отсюда.

Троллейбус затормозил, сложил двери гармошкой, и Инга вывалилась из него на тротуар, едва не рыдая от облегчения. Две старухи, вышедшие следом за ней, принялись громко негодовать:

— Вон, гляди, молодая, а уж вся спилась. Смотри-ка на что похожа. Вот стыдобища!

Инга отчаянно покраснела и гордо вздернула подбородок. «Не верю, — сказала она себе, — что только потеря кошелька отличает стоящего человека от никуда не годного! С какой это стати я расклеилась? Немедленно взять себя в руки!»

Она уверенно подошла к зданию офиса, где работал Григорьев, и заглянула в вестибюль. Там никого не было, только охранник сидел на высоком табурете и смотрел на противоположную стену с грустной улыбкой, — вероятно, вспоминал сумасбродную молодость. Инга снова достала телефон и набрала номер.

— Наконец-то! — обрадовался Григорьев — Я в «Веселом дятле» кофе пью. Я тебя ждал, ждал…

— Только никуда не уходи! — попросила Инга.

— Да нет, конечно. Кстати, у меня тут сюрприз!

Инга мышкой прошмыгнула по подземному переходу и взбежала по ступенькам. Кафе было прямо по курсу. Впрочем, путь к нему преграждало неожиданное препятствие. Посреди дороги стоял милиционер в форме, держа за руку зареванного ребенка. Мальчик был маленький и горластый. Он то орал, то выл, то просто топал ногами. Инга стала забирать вправо, чтобы обойти их широким полукругом, но, вероятно, фортуна решила, что именно сегодня стоит от всего сердца наподдать ей под зад коленом.

Увидев Ингу, ребенок внезапно перестал орать и, показав на нее пальцем, закричал:

— Ма-а!

Инга с вытянувшимся лицом засеменила прочь, приседая и шаркая подошвами, словно ей не терпелось добраться до туалета.