Взрослели пацаны, росли и запросы.

Не пожалевший когда-то старуху, отняв у нее трояк, пацан в другой раз выдергивал уже сумочку из бабьих рук. Та ребенка на руках держала. Удержать сумку не смогла. А крики и слезы никому не помогали. Потом, когда аппетит вырос, началась охота за бумажниками в мужичьих карманах. Их чаще бритвой разрезали. Молчи, владелец! Пикнешь — лезвие по глазам пройдется либо по шее. Выбирай, что дороже.

А зазевался вор — пиши пропало. Толпа не простит. Схватит мужик воришку за горло, крикнет на весь автобус — все пассажиры с мест, как оголтелые, повскакивают. Каждый считает своим долгом в морду дать блатному. А она у него всего одна. Кто не достает руками — плюет в самую рожу. Зло, неистово. А уж матерятся — «малина» позавидует такой богатой лексике. Бабы, мужики, старики — словно с цепи сорвались. Да и что в их карманах, кроме пыли, водится? Зато злоба — пузырями. И все норовят по голове ударить неудачника. Иного так отделывали, что в отделение милиции без сознания приносили. Кучкой порванного тряпья. Где вор? Комок белья в запекшейся крови…

Такие схватки случались всюду. На базаре и в магазине, в горсаду и на улице. И все же, несмотря на жуткий исход, воров не убавлялось.

Особой жестокостью была известна в городе банда Привидения.

Почему ее так назвали, никто из горожан не знал. Видно, просочилась кликуха от блатных, какие умели и любили напустить страх на горожан.

Как бы то ни было, но ни меры предосторожности с хитрыми замками, ни усиление нарядов милиции не спасали город от этой банды. Да и как от нее уберечься, если имя ее главаря — Привидение.

Слухами и легендами наполнялся город. Не только в потемках, айв сумерках боялись жители выйти на улицу. Лишь наивная молодежь, у которой в голове, как и в карманах, гулял ветер, безбоязненно горланила свои песни и глубокими ночами. Словно убеждая горожан, что не все потеряно.