— Ты, сынок, не рисуй задарма. Пусть платят, — говорила подрастающему сыну, когда соседи звали его разрисовать ставни, кухни. Но платили ему за работу скудно. Кто ведро картошки, кто десяток яиц или кусок сала даст от щедрот своих.

Мать из сил выбивалась, чтоб одеть и накормить сына получше да посытней. Да, видно, перестаралась. Отказывала себе в самом нужном. Так-то и закружилась голова в неровен час. Попала под поезд…

А через полгода Андрея уже знали фартовые. И уже не но имени. Кликуху дали — Хлястик. Эта часть одежды — как приложение. Как он, пацан, при серьезном воре. Вначале он обижался, лез драться за дразнилку. Потом стерпелся, привык.

В первый раз пошел на дело с такими же пацанами, как сам. Налет на магазин не удался, а сроки получили немалые. Тогда, учитывая молодость и первую судимость, выпустили досрочно по амнистии.

Возвращаться было некуда и не к кому. Приехал с такими же, как сам, огольцами в Ростов. Наслышался об этом городе в зоне.

Вскоре прилип к «малине». Два года как сыр в масле катался. Деньги, девки, дела…

Все шло удачно. Многому он тут научился. Гудели рестораны, когда гуляли в них фартовые. Но… Ничто не вечно. И снова замели «малину» вместе с главарем и Тарзаном, такая тогда была кличка у Андрея — уже очень ловко взбирался он на балконы и открывал изнутри двери квартир зажиточных горожан…

Теперь уж не украинский, как в первую судимость, а сибирский лагерь воспитывал того, кого привезли по этапу на перевоспитание. За этот срок научился всему, что умели тамошние воры. Когда освободился, кенты позвали на гастроли. И поехали.