Оттого, что положение Алитета оказалось сродни его собственному. Смык не стал больше любить своего пассажира. Уж очень он был несимпатичный – со своим кубанским акцентом, со своей бородкой и дурацкой широкополой шляпой, которая, хоть и давно вышла из моды, но, как ни крути, здорово шла к широким плечам и узким бедрам этого недоделанного казака. Кроме того, где это видано, чтобы раб уважал раба? Такие отношения бывают разве что в книжках наподобие “Хижины дяди Тома”, но Смык читать не любил, предпочитая смотреть боевики и жесткое порно.

Короче говоря, никакой нежности по отношению к Алитету Смык не испытывал и потому нисколько не расстроился, узнав, что вскоре ему предстоит расстаться со своим пассажиром. В пятницу после обеда его вызвали в хозяйский кабинет и там более или менее проинструктировали насчет завтрашнего дня.

– Завтра подашь Алитету машину в восемь утра, – сказал ему хозяин – не тот, который Владислав Андреевич, а тот, который Вадим Александрович. Хозяев у Смыка было двое – Вадик и Владик, Вадим Александрович и Владислав Андреевич, сокращенно ВАВА. Вадим Александрович был помоложе и занимался, насколько понял Смык, в основном сиюминутными тактическими вопросами, требовавшими принятия неотложных и не слишком ответственных решений. Владислав Андреевич был постарше и редко снисходил до непосредственных контактов с подчиненными, и в особенности со Смыком. Смык видел этого величественного и огромного, как старинный дирижабль, господина всего пару раз, мельком, и оба раза Владислав Андреевич его не заметил. Тем не менее обостренным чутьем, которое было сродни собачьему, Смык ощущал, что настоящий хозяин здесь именно он, Владислав Андреевич, а не разговорчивый и галантно демократичный Вадик.

– Так рано? – удивился Смык. Обычно нужда в транспорте возникала у Алитета не раньше одиннадцати утра – он работал допоздна и просыпался тоже поздно.