Спутница Тихонова рассмеялась.

— Впрочем, да, я и забыл, — в высшей степени невинно продолжал Владимир, — бабушка культивирует исключительно вегетарианскую кухню, а это крайне пагубно воздействует на организм. Достаточно вспомнить, что случилось с Львом Николаевичем.

— Каким Львом Николаевичем? — с плохо скрываемой досадой проговорил Буча.

— Толстым.

Спутница Тихонова, отключив сигнализацию в машине, выразительно посмотрела на Владимира и наигранно строго спросила:

— А что случилось с Львом Николаевичем Толстым?

— Как, вы не знаете? — с серьезной миной спросил Владимир. — Он умер.

Тихонов, фыркнув, начал грузить покупки в багажник, а девушка спросила Свиридова:

— Вас подвезти?

— Пожалуй, — согласился Свиридов. — Не хочу подвергать свой организм таким физическим нагрузкам.

С этими словами Владимир сел на заднее сиденье и вынул из кармана большую сумку.

Владимир с невозмутимым видом расстегнул куртку и начал вынимать то, что было приобретено куда менее законным путем, чем две упоминавшиеся булочки. Но зато представляло собой товар на несравненно большую сумму.

Свиридов просто-напросто учинил незаконное перераспределение собственности. Проще говоря — под оком продавцов и даже всевидящих видеокамер, установленных возле полок супермаркета именно на случай такого антиобщественного поведения потенциальных покупателей, Свиридов стащил товаров рублей этак тысячи на две, а то и больше.

Если не больше.

Тихонов ахнул при виде того, как Свиридов индифферентно перекладывает украденное добро в сумку, а девушка, чуть скривив губы, произнесла скорее одобрительным, чем осуждающим тоном:

— Судя по всему, Володя, в своей жизни вы занимались не только изучением биографии Льва Николаевича Толстого.

Свиридов, который всегда говорил, что ему нужно работать клоуном на арене цирка, очень правдиво сыграл непонимание.