— Что за фирма? — Автосервисная. Центр по ремонту автомобилей. Приличная.

— Ну… продолжайте.

— Я отказался продать ему этот пакет. И тогда… тогда… в общем, он позвонил мне и сказал, что моя жизнь может очень сильно осложниться, если я буду упрямиться и всячески отказываться… И потом… потом его угрозы начали осуществляться.

— В чем это выразилось?

Иван Германович посмотрел по сторонам, словно ожидал увидеть в одном из углов комнаты коварного шпика из конкурирующей организации или злобного таракана — осведомителя Корнилова. И произнес, понизив голос:

— Вчера взлетел на воздух мой лимузин.

— Лимузин?

— "Линкольн". Я на нем и ездил-то всего раза три…

Из последующего путаного рассказа Берга проистекало, что после взрыва дорогушей машины ему позвонили и высоким, явно измененным, гнусавым голосом пообещали продолжение веселой жизни в случае, если Иван Германович будет продолжать отказываться. Ведь можно испробовать еще более эффективные методы воздействия. Особенно если учесть, что у него есть дочь, которая всегда на виду, благо работает моделью, и которую он, по всей видимости, очень любит.

— Так, — сказал Владимир. — Значит, вы считаете, что гражданин Крот не в меру разбушевался. Прекрасно. Ну что же, нам стоит уладить только ряд формальностей, и можно начинать работу.

— Но… все дело в том…

— Что? — тоскливо поморщился Владимир, представив себе возобновление мелочных торгов по вопросу оплаты.

— Дело в том, что они поджидают меня.

— Не понял.

— Они возле дома… ждут, пока я выйду.

— Очень хорошо, — сказал Владимир. — За что же вы платите деньги вашей многострадальной охране?

….И тут Владимиру пришлось выслушать нечто, от чего он не знал — смеяться или проливать горькие слезы над беспредельностью человеческой беспечности и опрометчивости.

Фокин на протяжении всего рассказа Берга истерически рыдал от смеха в подушку, содрогаясь всем своим монументальным корпусом и потрясая бутылкой водки так, что вытряс бы из нее душу, будь она одушевленным предметом.