А далее все пошло как по писаному. Причем писаное явно было извлечено не из Библии…

Отец Велимир взял со стоянки машину своего друга Владимира Свиридова, благо ключи были у него, и отправился с духовной дочерью на природу.

"На природе", то бить на склоне холма, спускавшегося в овраг, он поставил машину на ручной тормоз, вынул бутылочку вина и после того, как сей сосуд дьявола был распит, усугубил свою греховность актом сластолюбия.

Проще говоря, накинулся на "дщерь духовную" с гнусными сексуальными домогательствами.

Нет смысла говорить, что та вовсе не протестовала — еще бы, ее муж на фоне Афанасия выглядел тщедушным клопом, причем сидящим на жесткой, откровенно пуританской диете.

В результате сексуальных изысков парочки машина начала раскачиваться, а потом каким-то образом и вовсе сорвалась с тормоза и поехала под уклон с холма. Усердствующие и яростно пыхтящие в эротическом экстазе Афоня и его партнерша просто не заметили этого.

А "БМВ" разгонялся все быстрее и быстрее…

Лесок у склона холма наплывал и разрастался в лобовом стекле с угрожающей быстротой…

Удар был впечатляющ. Многострадальная свиридовская тачка врезалась во внушительный дуб. Страдающую эротоманией дамочку сорвало с пресвятого отца и швырнуло головой о "бардачок", при этом она так клацнула в полете зубами, что Фокин искренне порадовался, что они не занимались в этот момент оральным сексом.

Не то зубы молодой женщины сработали бы не хуже иной гильотины, и пришлось бы Афоне переводиться из священников в хор дискантов.

Потому что, как известно, кастрат не может быть православным священником После этого "БМВ" угодил на безвременный простой на автостоянке, а незадачливая прихожанка Воздвиженского собора, предпочитающая столь богоугодные — все-таки "плодитесь и размножайтесь!" — формы исповеди… она угодила в больницу с примерно такой же черепно-мозговой травмой, как и у ее мужа.