Причем они попали в соседние палаты.

Когда Фокин рассказал эту историю Владимиру, тот долго хохотал, а потом как-то сразу помрачнел и сказал:

— Теперь у нас с тобой, пресвятой отец, осталась одна форма личного транспорта. Только одна…

— Это какая же? — поинтересовался отец Велимир.

— На х…ю скакать!

Как уже говорилось, в этот день у Владимира было не самое лучшее настроение. Оно усугублялось тем, что кончились все продукты, а новых купить было не на что. Как говорил в таких случаях Владимир: "Это надо же — чуть ли не до возраста Христа дожил, и все еще жрать нечего!"

Пришедший к нему в гости Фокин принес несколько веселых баек, но тучи на финансовом горизонте разогнать не смог. А на предложение одолжить хотя бы тысячу рублей басовито пропел песенку из репертуара какой-то питерской группы:

— Тава-арищ-щ сержант, два часа до рассвета… ну что ж ты, заррраза, мне светишь в лиц-о… Таварищщ сержант, скоро кончится лета-а… а ночь ка-аратка, словно сказочный сон… В кармане голяк, пятый день на мели-и-и, и рад бы домой, да мосты развели-и…

— Понятно, — констатировал Владимир. — Мосты, значит, развели. Лучше бы лоха развели, что ли. Ладно, не погибать же с голоду. Пойду на добычу.

— Это как? — подозрительно поинтересовался Афанасий Сергеевич.

— А вот так. Да и зоопарку жрать что-то надо.

"Зоопарк", который развел не столько Владимир, сколько его брат Илья, ныне наживающий себе пролежни на больничной койке, в самом деле впечатлял: обезьяна Наполеон, здоровенный кот Тим, который жрал не меньше иного тигренка средней весовой категории, и, наконец, венец коллекции — попугай со звучным мелкоуголовным именем Брателло.

Такое погоняло ему прижучили в связи со специфичностью его лексикона. Попугай изъяснялся исключительно "по понятиям", "лоховского базара" же решительно не признавал.

Основное место в его репертуаре занимали колоритные фразы: "ррразведем лок-кх-ха, бррррратва!", "не берррите меня на р-р-р-р-р", "утухни, сучарра бацильная" и почему-то "вешай жидов!".